От редакции:
Данная статья была впервые опубликована в апреле 2023 года на страницах независимого аналитического журнала «Мировая политика без комментариев». Впоследствии деятельность издания была прекращена на фоне усилившегося давления на независимые медиа, ограничений в отношении общественно-политических публикаций и расширения практики блокировок со стороны Роскомнадзора.

Несмотря на прошедшее время, материал, к сожалению, не утратил своей актуальности. Многие процессы, о которых писал автор весной 2023 года, за последние годы стали еще более заметными как внутри креативных индустрий, так и в общественной жизни в целом.

Публикуем текст без сокращений и редакционных изменений.

В последние годы российская музыкальная индустрия внешне выглядит современной, технологичной и достаточно свободной средой. Независимые артисты выпускают музыку без крупных лейблов, небольшие студии работают напрямую с клиентами, цифровые платформы позволяют продвигать проекты без участия телевидения и традиционных медиаструктур. Со стороны может показаться, что музыкальный рынок в России окончательно превратился в обычную конкурентную креативную индустрию, живущую по законам бизнеса и спроса аудитории.

Однако внутри самой индустрии существует совершенно другая реальность, о которой публично говорят значительно реже.

В разговорах с продюсерами, владельцами студий звукозаписи, организаторами мероприятий, артистическими менеджерами и музыкантами регулярно всплывают одни и те же темы: административное давление, страх конфликтовать с “влиятельными людьми”, зависимость от неформальных договоренностей, осторожность в публичных высказываниях и ощущение полной незащищенности независимого бизнеса.

Большинство таких разговоров остаются непубличными. Не потому, что проблемы не существует, а потому что сама атмосфера внутри индустрии давно сформировала у людей понимание: публичность способна не защитить, а наоборот создать дополнительные риски.

Музыкальный рынок в России крайне зависим от инфраструктуры. Студии арендуют помещения. Организаторы зависят от площадок. Концерты требуют согласований, технических подрядчиков, охраны и нормальных отношений с администрациями. Любой серьезный конфликт способен привести к потере помещения, отмене мероприятий, внезапным проверкам или фактическому закрытию проекта.

Именно в такой среде начинают появляться неформальные обязательства, которые официально почти никогда не называются принуждением.

На практике все обычно выглядит достаточно “прилично”. Студию просят помочь с мероприятием. Продюсеру предлагают поддержать общественный или патриотический проект. Организатору настойчиво рекомендуют сотрудничество с определенными людьми или структурами. Формально отказ возможен. Но практически все участники подобных ситуаций понимают, что отказ может повлечь проблемы в будущем.

Особенность подобных механизмов заключается в том, что давление почти никогда не выражается прямыми угрозами. Никто официально не требует деньги. Никто не присылает письма с ультиматумами. Все происходит через намеки, демонстрацию связей, разговоры о “правильных отношениях”, ссылки на “уважаемых людей” и осторожные предупреждения о том, что “лучше не создавать сложностей”.

Один московский продюсер описал это так:

«Никто тебя официально не заставляет. Просто дают понять, что отказ — плохая идея. А дальше ты уже сам начинаешь думать, стоит ли тебе конфликтовать».

Именно эта размытость делает подобную систему особенно тяжелой для независимых участников рынка. Формально доказать почти ничего невозможно. Со стороны все выглядит как обычное деловое взаимодействие. Но внутри индустрии люди прекрасно понимают разницу между добровольным сотрудничеством и ситуацией, в которой безопаснее согласиться.

Особенно уязвимыми оказываются небольшие независимые проекты. У крупных медиаструктур и компаний с серьезными административными связями есть ресурсы для защиты своих интересов. У маленькой студии или независимого продюсера такой защиты, как правило, нет.

В результате люди начинают адаптироваться. Кто-то старается вообще не вступать в конфликты. Кто-то избегает публичных высказываний. Кто-то соглашается на невыгодные условия просто ради того, чтобы “не привлекать внимание”. Постепенно осторожность превращается в норму профессионального поведения.

Отдельно стоит отметить, что подобные механизмы давно существуют не только внутри музыкальной индустрии, но и в более широком российском общественном пространстве. Одним из наиболее известных примеров в общественном восприятии на протяжении многих лет остается деятельность структур, связанных с Фондом имени Ахмата Кадырова.

Формально фонд позиционируется как благотворительная и общественная организация, реализующая социальные, гуманитарные и религиозные проекты. Однако в российском обществе на протяжении длительного времени регулярно обсуждаются сообщения о “добровольно-принудительном” характере пожертвований, административном давлении на бизнес и фактической невозможности отказа от участия в отдельных инициативах.

Даже несмотря на отсутствие публичных расследований, способных привести к серьезным правовым последствиям для организаторов подобных механизмов, сама атмосфера вокруг таких структур стала важным символом того, как в современной России может стираться граница между добровольной поддержкой и неформальной обязанностью.

Для многих представителей бизнеса, в том числе в креативных индустриях, подобные истории давно стали частью общего ощущения незащищенности. Люди привыкают к мысли, что существуют организации и группы влияния, с которыми безопаснее не вступать в конфликт независимо от формальной законности происходящего.

Именно эта культура страха и административной неуязвимости постепенно начинает проникать и в другие сферы, включая музыкальный рынок, концертную деятельность и независимое культурное производство.

Многие участники музыкальной индустрии отдельно отмечают, что после 2022 года атмосфера внутри рынка стала заметно тяжелее. Люди начали значительно осторожнее высказываться публично, избегать обсуждения чувствительных тем и дистанцироваться от любых конфликтов, которые могут привлечь лишнее внимание.

Один звукорежиссер, работающий с независимыми артистами, описал это следующим образом:

«Люди стали бояться не только говорить публично, но даже находиться рядом с теми, кто говорит. Тишина стала способом выживания».

Отдельную роль сыграл интернет. С одной стороны, цифровые платформы дали независимым музыкантам возможность существовать вне крупных медиаструктур. С другой — любая публичность теперь несет дополнительные риски. Интервью, статьи, публикации, аналитические тексты и даже комментарии в социальных сетях могут неожиданно превратиться в источник проблем.

Несколько участников рынка признались, что сегодня многие внутри индустрии сознательно избегают любых публичных оценок происходящего. Причина далеко не всегда связана с прямым страхом уголовного преследования. Гораздо чаще люди опасаются менее формальных последствий: потери контактов, закрытия возможностей, проблем с мероприятиями, давления через работу или профессиональной изоляции.

При этом важно понимать, что речь идет не о каких-то единичных криминальных историях. Проблема значительно глубже. Речь идет о постепенном формировании среды, в которой независимый творческий бизнес начинает существовать в состоянии постоянной осторожности и внутренней самоцензуры.

Это особенно опасно именно для креативных индустрий, потому что творчество невозможно полноценно развивать в атмосфере страха. Музыкальная индустрия напрямую зависит от свободы коммуникации, доверия, публичности и возможности экспериментировать. Когда люди начинают думать прежде всего о безопасности, а не о творчестве, сама индустрия постепенно меняется.

Внешне все может выглядеть благополучно: концерты продолжаются, музыка выпускается, студии работают. Но внутри профессионального сообщества накапливается совершенно другое ощущение — ощущение того, что независимость становится слишком рискованной.

Именно поэтому многие разговоры о происходящем так и остаются непубличными. Люди продолжают обсуждать подобные вещи только в закрытых кругах, потому что никто до конца не понимает, где проходит граница допустимого и какими могут быть последствия открытого разговора.

Возможно, именно эта неопределенность сегодня и является главным инструментом давления.

Сергей Бунятов

Об авторе:
Сергей Бунятов — независимый исследователь, музыкальный продюсер и участник российского креативного рынка. В разные годы занимался студийной деятельностью, музыкальным продюсированием и организацией независимых культурных проектов. В своих публикациях исследует влияние административного давления, неформальных обязательств и атмосферы страха на развитие независимых креативных индустрий в России.

После публикации ряда материалов, посвященных вопросам давления на независимый бизнес, публичности и институциональной уязвимости в современной России, в отношении автора были инициированы действия со стороны российских правоохранительных органов. В настоящее время Сергей Бунятов находится за пределами Российской Федерации и ожидает рассмотрения дела о предоставлении политического убежища.